teaway_kiev


"Чайный путь"

Киевский чайный клуб


Previous Entry Поделиться Next Entry
В. П. Мазурик, "Чайная чашка и ее функции в японском чайном действе (тяною)" (Часть 1)
Antic
ziryaell wrote in teaway_kiev
Всякий, кто соприкасался с миром японского чайного действа, знает, каким пристальным вниманием в числе прочих употребляющихся в нем предметов (догу) окружены чайные чашки (тяван). Несведущему человеку этот культ чашек порой кажется преувеличенным, граничащим с архаическим фетишизмом К чашке относятся как к живому человеку: ей дают имя и внимательно следят за ее биографией, записывая ее на стенках ларцов, в которых она хранится, предварительно завернутая в особые сорта шелка. А чтобы изготовить ларец точно «по росту» чашки, применяется ее деревянный манекен (кшата). Разбитую чашку тщательно скрепляют серебряными скобами или склеивают специальным составом, оставляющим на ней золотые прожилки, которые ценятся не меньше, чем шрамы на теле воина. Сколы заполняются золотыми пломбами, которые так и называются — «вставные зубы» (ирэба), или же закрываются лаком, а утерянные фрагменты могут быть «трансплантированы» (ёбицугу) из менее ценных чашек. Если в результате образования кислотной среды при обжиге на одной стенке проступит «пьяный румянец» (ётта сими), это рассматривается не как производственный брак, но как индивидуальная характеристика «лица чашки». К «необщему выражению» этого лица относятся ее форма (нари) и фактурный рисунок (кэсики), образованный не всегда равномерными движениями гончарного круга, лопаточки и пальцев мастера, а также непредсказуемыми по рисунку потеками расплавленного пепла и глазури, сочетающимися с неглазурованной поверхностью (арэ). Особо ценятся чашки, приобретшие глубину цвета (тянарэ) от взаимодействия с чаем, веками проникавшим в микротрещины глазури. Глубина эта сопоставима с углубленностью старческих ликов, свидетельствующих о долгой и несуетной жизни.


Перед употреблением чашку купают в горячей воде (зимой несколько дольше), чтобы она «ожила», после чего протирают льняной салфеткой (тякин). В жаркий летний день та же салфетка приносится в чашке не отжатой и свернутой, но свободно плавающей в прохладной воде в форме треугольника (араи-тякин).

Поставив чашку на татами, рука не должна двигаться по траектории следующего действия, но медленно прощаться с чашкой в режиме «удержанного сознания» (дзансин), как нехотя расстаются два близких друга. Для этого существует даже специальная техника дыхания — аибики, столь непростая, что ее во избежание искажений сообщают начинающим мастерам только изустно (кудэн).

Чашка-«именинница» подается гостям на парчовом платочке-кобукуса, а еще раньше встречает их на почетном месте в нише-токонома в специальном матерчатом футляре.

Чашка Тэммоку для особо важного гостя (кинин) протягивается ему на вытянутых руках, для чего помощнику (ханто) чайного мастера (тэйсю) приходится почти коснуться лбом татами в земном поклоне. При этом чашка возвышается на специальной деревянной подставке тэммоку-дай. После такого чаепития она становится мемориальным объектом и никогда не используется во второй раз.

После дегустации чая гость начинает традиционный осмотр чашки с поклона ей (дзэнский термин айсацу в данном случае означает не просто знак вежливости, но способ установления непосредственного «энергетического» контакта с тем, кому кланяются). Во время осмотра чашка переходит из рук в руки от первого гостя к последнему, после чего возвращается назад. Этот ритуал называют кинхин (особое хождение монахов по кругу в перерывах сидячей медитации дзадзэн).

Если чашка — старая (саби-моно) или даже принадлежит к категории «исторических» (дзидай) — хотя только что случайно «откопана» (хоридаси-моно) владельцем на рынке среди новоделов (ара-моно) и дешевых массовых изделий (ёмисэ-моно), то ее осмотр становится событием особенно волнующим. Опытный взгляд мастера способен разглядеть шедевр среди «вульгарной продукции» (гэтэ-моно). Нет необходимости особо упоминать, что оригинал (хонка) ценится выше самых талантливых копий (уцуси).

Впрочем, даже у самого неопытного новичка недоверие к высокому статусу чайных чашек быстро сменяется почти гипнотической зависимостью от них, сродни той, что испытываешь при долгом созерцании масок театра Но: кажется, и те и другие живут, изменяясь в зависимости от ракурса, освещенности, сочетания с другими предметами и самого настроения зрителя. Не является ли эта магия результатом простого самовнушения, вызванного атмосферой всеобщего преклонения?

Самый верный способ убедиться в том, что это не так, — попробовать собственные силы, встав на «путь чая» (садоо). Тогда без слов становится ясно, что загадка обаяния тяван проста — она определяется ролью чашек в действе тяною.

Не только чашки, но и многие другие материальные предметы японской традиционной культуры отличаются от западных аналогов более высокой степенью непосредственной вовлеченности в процессы культуры, с этими предметами связанные. Это не совсем классические объекты, у них есть «субъектно-интерактивная» природа.

Каждый из этих предметов является, прежде всего, не только результатом, но и в некотором роде участником процесса его изготовления, партнером диалога с мастером-изготовителем

Кроме того, он равноправный партнер мастера, актуализирующего свойства предмета в неком действе.

И наконец, этот предмет — средство общения участников действа между собой и природой, с глубинными .уровнями собственного сознания.

В чаньско-дзэнской традиции чайная чашка нередко упоминается в диалогах на тему особых экзистенциальных вопросов-коанов [I].

Известный китайский наставник Чжан (IX—Х вв.), еще в бытность свою сборщиком хвороста, как-то, отдыхая, пил чай. Его учитель Тоуцзы Датун (819—914), указав на чашку, произнес:
— В ней все явления мира.
Не успел он договорить, как Чжан опрокинул чашку и спросил:
— Где теперь все явления мира?
Почувствовав в словах учителя проверку на умение воплощать в жизни знание недуальности, Чжан решил показать, что не связан стремлением к озарению.
— Жаль, полная чашка хорошего чая, — только и сказал учитель.


Однажды к японскому дзэщу Нанъину, жившему в конце XIX в., пришел за наставлением некий университетский профессор, но, увлекшись, сам пустился в долгие философские рассуждения. Заслушавшись, Нанъин лил чай в чашку гостя до тех пор, пока чай не полился через край. Когда профессор указал на это, Нанъин, спохватившись, ответил:
— Вы совсем как эта чашка — переполнены своими теориями и ничего не поймете в дзэн, пока не опустошите свое сознание [2].


Красота предмета явно проступает, если выявлен его функциональный потенциал. Можно сколько угодно восхищаться совершенством формы чашек для чайного действа или масками классической драмы Но, однако, только тот, кто знает внутреннее состояние чайного мастера или актера Но в момент общения с этими предметами, поймет, отчего за шедевр этого жанра знатоки готовы платить любые деньги: ведь настоящих шедевров, в которых предельно выявлена их подлинная роль, — единицы. Выдающийся меч по-настоящему оценит только воин, замечательную кисть — каллиграф, а редкостную флейту — музыкант.

Существует пять классов утвари, использующейся в чайном действе [З].
1. Декоративная: свиток, ваза для цветов и подставка для нее, курильница для благовоний, полки, письменные принадлежности и т.д.
2. Практическая: шкатулочка из керамики для благовоний, бамбуковая корзинка для углей, крыло для сметания пепла, кольца для котла и щипцы для угля, плоская ваза для пепла, ложечка для пепла, подставка для котла, сплетенная из соломы, летняя жаровня для котла с ширмой и подставкой для нее, котел, треножник, подставка для бамбукового черпачка, сосуды для использованной воды, холодной воды (иногда со специальной полкой), портативный набор чайной утвари, бамбуковая ложечка для порошочного чая, керамический сосуд для него же, сосуд для холодной воды, ЧАШКА (последние три в совокупности называются санко — «три блестящих», поскольку покрыты глазурью и стоят треугольником перед началом приготовления чая).
3. Столовая: посуда для еды, посуда для приготовления пищи и посуда для сакэ.
4. Кухонная — находящаяся в так называемой «водной комнате» мидзуя) и состоящая из вспомогательных предметов, необходимых для приготовления чая: бамбукового черпачка и веничка, льняной салфетки и т.д.
5. Утварь комнаты для предварительного собрания — обычно это принадлежности для курения: трубки, поднос с табаком и горящими углями и т.д.

Выделяют еще предметы утвари, выносимые к гостям (омотэ-догу) и остающиеся «за кулисами» (каттэ-догу); все они связаны с садом (хотя не все из них включаются непосредственно в чайную утварь).

Чашки вместе с сосудами для чайного порошка, холодной воды, благовоний относятся к так называемым функциональным предметам (ё-но догу) в противоположность «субстанциональным» (тай-но догу — свиток, ваза для цветов, котел и т.д.).

Если одновременно используется несколько чашек, между ними обязательно есть некая иерархия, отражающая иерархию гостей. — первому гостю (сёкяку) никогда не подают чай в той же чашке, что и остальным.

Иерархия чашек определяется многими факторами: степенью строгости стиля (син — строгий, гё — полуформальный, со — свободный), связью с историческими традициями зарубежных или японских гончарных мастерских (кама-вакэ), особенностями стиля (тэ-вакэ) и т.д.

Краткий очерк истории чайной керамики содержится в монографии А.Н.Игнатовича «Чайное действо» [4]. уточним лишь некоторые моменты классификации.

Крылатая фраза утверждает: «Первое место за чашками Идо, второе — за Раку, третье — за Карацу». Есть, правда, и иная версия: «Первое место за чашками из Кореи (корай-тяван), второе — за Хаги (традиция, очень близкая Идо), третье — за Карацу».

Существуют и чашки-изгои (иябуцу), средоточие всех отрицательных качеств. Даже самый никудышный хозяин (кодзики-тядзин) никогда не подаст такую гостям.

Тот, кто имеет личный опыт тяною, особенно в роли хозяуша-тэйсю, согласится, что ни один из образцов чайной керамики не может конкурировать с чашками Раку по естественности и удобству применения их в процессе приготовления и дегустации чая. Массивные, устойчивые, с гладкой внутренней поверхностью, предельно облегчающей растирание густого чая и взбивание жидкого, и одновременно легкие, не обжигающие рук, благодаря пористой структуре «дышащие», передающие ощущение жидкости, заключенной в ладони, удобно вмещающие льняную салфетку, бамбуковую ложечку и веничек, они несомненно являются совместным шедевром великого чайного мастера Сэн-но Рикю и гончара Тёдзиро, которому тот заказал первые в истории чашки, специально предназначенные для чайного действа, а князь Хидэёси пожаловал именную печать с иероглифом «наслаждение» (Раку).

История рода Раку вкратце такова: прибывший в Японию в середине XVI в. кореец, чье имя по-японски звучит как Амэя, стал приемным сыном столичного семейства Сасаки, похоже занимавшегося изготовлением черепицы. Именно он считается основателем керамической династии Раку, чья хронология выглядит следующим образом.
Сокэй (1492-1574) — основатель династии.
1. Тёдзиро (1514-1591)
2. Дзёкэй (1535-1635)
3. Доню (Нонко) (1573-1656)
4. Итиню (1639-1696)
5. Соню (1662-1715)
6. Саню (1684-1739)
7. Теню (1713-1770)
8. Токуню (1744-1774)
9. Рёню (1755-1834)
10. Танню (1793-1853)
11. Кэйню (1816-1902)
12. Коню (1856-1932)
13. Сэйню (1886-1944)
14. Какуню (1918-1980)
15. Китидзаэмон (нынешний глава династии)

Кроме произведений главных мастеров школы Раку пятнадцати поколений, есть также керамика Ама-яки — произведения вдовы Сокэя, Соми-яки — произведения младшего брата Дзёкэя, Дораку-яки — произведения младшего брата Доню.

Чашки в стиле Раку делали мастера и из других династий. Это прежде всего Тамамидзу-яки — произведения мастера Яхээ (1662—1722), Оохи-яки мастера Оохи Тёдзаэмона (1629-1712), Кюраку-яки мастера Сакамото Ясукэ (1745-1829), произведения Хоннами Коэцу (1557—1637), Кутюсая Кохо (1602-1684), Огаты Кэндзана (1661-1743).

Кроме того, существовали чашки, изготовленные в мастерских при дворах провинциальных князей (Онива-яки), а также чашки стиля Раку, сделанные известными чайными мастерами разных школ и поколений.

Керамика Раку (подразделяемая также на хонгама — из основных печей, вакигама — из второстепенных, основанных в эпоху Эдо, тэдзукури — частные произведения известных чайных мастеров) наряду с «провинциальной» керамикой (куни-яки) и «столичной» (кё-яки) относится к «отечественным изделиям» {вамоно).

Изделия вамоно классифицируются по названию печей или именам керамистов.

К наиболее известным столичным мастерским, производившим керамику (кё-яки), относятся: Нинсэй, Ко-Киёмидзу, Киёмидзу (Рокубээ), Аоки (Мокубээ), Макудзу (Тёдзо), Нинъами (Дохати), Эйраку и др.

Провинциальные мастерские и произведенная там керамика (куни-яки) делятся по районам.
В районе Кинки — Асахи, Акахада, Кособэ, Тамба, Хира, Сигараки, Ига.
В районе Тюбу — Сэто (Хакуан, Сэто-гуро, Ао-дзэто), Орибэ (Орибэ-гуро, Куро-орибэ, Ака-орибэ, Ао-орибэ), Сино (Э-сино, Нэдзуми-сино, Нэриуватэ-сино), Гэмпин, Офукэ, Банко, Инуяма и та В период позднего средневековья (XVII — середина XIX в.) здесь прославились также работы мастеров Хирасава, Итиэ, Оохаси, Като и др.
В районах Тюгоку и Сикоку — Авадзи, Бидзэн, Мусиакэ, Такамацу, Хаги, Идзумо и др.
В районе Кюсю — Карацу (Оки-корай, Карацу-кавакудзира, Э-карацу, Карацу-мисима, Тёсэн-карацу, Мадара-карацу, Сэто-карацу, Куро-карацу), Такатори, Сацума, Сёдай, Агано, Яцусиро, Янагихара, Тайсю, Сига и др.

Так называемая керамика китайского стиля (карамоно) включает
в себя три вида;
1. Собственно китайскую (Тэммоку или Кэнсан с разновидностями: Ёхэн, Ютэки, Ноги или Тогодзан, Тада, Хайкацуги, или Хаикугури, или Хаи-кабури, Каки, Усан или Куро-тэммоку, Ки-тэммоку, Ран-тэммоку, Байка-тэммоку, Кикка-тэммоку, Тайхисан или Бэккосан и др., за металлический ободок на верхней кромке их называли еще Фукурин, членам императорской фамилии и сегунам подавали чашки с золотым ободком; голубые селадоны Сэйдзи с разновидностями: Кинута-сэйдзи, Тоби-сэй-дзи, Сюко-сэйдзи. Нингётэ-сэйдзи, Кансэки-сэйдзи; белый фарфор Ха-кудзи; разрисованную керамику Сомэцуки и др.);
2. Керамику «Южных морей» (аннамские чашки Аннан-тяван, тайские Сункороку и др.);
3. «Корейскую» (Корай), которая классифицируется по семи признакам:

1) по форме чашек (наиболее классические разновидности) — Идо (Ко-идо, Коканню, Ао-идо и др.), Соба, Комогаэ (Комогаи);
2) по виду поверхности чашек, создаваемому сочетанием окраски самой чашки и глазури — Гоки (Момидзи-гоки, Кири-гоки, Бансё-гоки, Э-гоки, Сугинари-гоки и др.), Хансу (Момидзи-хансу, Югэки-хансу, Гохон-хансу, Хансу-мисима), Гохон (Э-гохон, Гохон-риккаку, Суна-гохон и др.);
3) по качеству глины (особо твердые виды глины, приближающиеся к качеству фарфора) — Кататэ (Амэмори-кататэ, Хира-кататэ, Явара-гататэ, Гохон-кататэ), Кинкай, Госёмару (Куро-хакэ, Гохон-госёмару);
4) по особому типу глазури — Кохики, Тамагодэ;
5) по осязательному ощущению повышенной рельефности — Ирабо (Ко-ирабо, Тэйтё-ирабо, Ки-ирабо, Тайсю-ирабо), Тотоя (Хонтэ-тотоя, Каваракэ-тотоя), Какинохэта;
6) по узору или картинке — Экорай, Ункаку, Мисима (Ко-мисима, Хори-мисима или Хигаки-мисима, Хана-мисима, Райхин-мисима, Э-мисима, Хакэ-мисима, Сансаку-мисима);
7) чашки, не входящие в шесть предыдущих категорий и редко применяемые в чайном действе.

Чашки делятся на используемые в осенне-зимний «сезон очага» и весенне-летний «сезон переносной жаровни фуро». Наиболее ярко выраженным примером первых являются цилиндрические, хорошо сохраняющие тепло цуцу-дзяван, а вторых — плоские хира-дзяван.

Для густого чая (коитя) в стиле ваби лучше всего подходят чашки большого объема — Ооидо и некоторые другие — Корай-тяван, Раку без узоров и рисунков, а из «провинциальных» чашек (кунияки) — Хаги, Орибэ и др. Для жидкого же (усутя) годятся почти все остальные виды, включая расписные чашки Нинсэй или Кэндзан.

Любая чайная чашка оценивается прежде всего на уровне непосредственных ощущений — зрительных (сикаку), осязательных (сёккан), включающих чувство веса и объема (рёкан). В оценку, разумеется, входит и характеристика чашки в контексте культуры (процесс и результат изготовления, включая качество глины, обжига и глазурования, имя керамиста и район, в котором находится печь; эпоха, в которую изготовлена чашка, и имена ее прежних и нынешнего владельцев; удобство и уместность применения чашки в данном действе; степень гармоничного соответствия общему ансамблю (ториавасэ) чайной утвари и т.д.).

Общение с чашкой имеет не меньшую (а в случае если она знаменита или является предметом презентации — кадзари несомненно большую) привлекательность для гостей, чем собственно чаепитие, так что от чайного мастера требуется высокое мастерство, чтобы сконцентрировать внимание присутствующих на самом чае и теме общей медитации.

Объектами особого внимания (мидокоро) во время процедуры «созерцания» (хайкэн) являются прежде всего три главных элемента конструкции чашки — верхняя кромка (кутидзукури или кутибэри), корпус (до) и основание (кодай). Именно их гармоничное сочетание придает чашке ощущение стабильности, долговечности, утонченного благородства (см. рис. 1).

По форме верхней кромки чашки подразделяются на хитоэ-гути (ровный срез цилиндра), хатадзори-гути (края выгнуты наружу), есэ-гута (загнуты внутрь), ибицу (в чашках Раку — ямамити) — волнистые или с горизонтальной выемкой на одной из сторон, тама-бути (ободок из кругло загнутых краев), цумами-даси (в одном-трех местах края чашки сжаты и образуют острые углы), амшаса (один из краев резко загнут внутрь), тою-гути (в верхней кромке прорезана бороздка), осябэри-гути (вытянутая цилиндрическая форма чашки вверху наклонена в одну сторону). Встречаются и более редкие формы — бэбэра, куити-гаи и др. (см. рис. 2).


После верхнего ободка чашки взгляд естественно сначала падает на зону касания чайной салфеткой (тякин-дзурэ) и далее на зону касания бамбукового веничка (тясэн-дзурэ), занимающих основную часть внутренней поверхности корпуса и имеющих важное практическое значение. Часто они украшены причудливыми потеками глазури, реже — специальными картинками, узорами.

Низ внутренней поверхности чашки называется «зоной всматривания» (микоми), а в центральной ее части расположена «зона остающегося чая» (тядамари), которая, если она имеет вогнутую форму, называется зеркалом (кагами), где всякий «человек чая» (тядзин) может разглядеть свою душу (кокоро), дзэнский «изначальный облик» (хонрай-мэммоку). По узору сохранившегося на дне чашки густого {кои) или жидкого (усу) чая, по его сочетанию с цветом чашки можно не менее объективно, чем по вкусу, судить о качестве его приготовления.

Иногда в микоми можно видеть следы энергичных движений лопатки гончара (хэра-судзи), часто в виде спиралевидных полос (удзу), что создает особую динамику в восприятии внутреннего пространства чашки. Могут быть заметны вдавленности (мэато) или круговые полосы без глазури (дзя-но мэ), возникшие при обжиге целой пирамидки чашек. Все это, как и причудливые потеки и «бархатные» складки глазури, входит в «пейзаж созерцания» (кэсики) чашки.

На внешней поверхности корпуса кэсики может быть образован как специальными узорами, письменными знаками и картинками, так и следами вращения гончарного круга (рокуро-мэ) и касания лопаткой (хэра-мэ), плотным слоем (маку-гусури) или разрозненными потоками стекающей глазури (какивакэ-гусури), прихотливыми разводами (дзякацу букв. «следы змеи и скорпиона»), пробелами в глазури (кусури-хагэ), следами пальцев (юби-ато) и т.д.

Под верхней кромкой чашки с внешней стороны находится пространство кутибэ-сита, еще ниже — корпус (до). В нижней части корпуса, или в «пояснице» (коси), корпус плавно или резко загибается к основанию чашки. Пространство между «поясницей» и основанием называется кодай-ваки (или ваки-тори, кайраги-токоро). На нем также могут быть следы лопатки и застывшие брызги глазури (кайраги букв. «акулья кожа»), последние потеки глазури (кусури-дамари), печать мастера (нацуин), вырезанные знаки подписи (тёмэй), а потому на созерцание этой части требуется определенное время (см. рис. 3).

Основание чашки кодой (в просторечии — итодзоко) столь важно, что знатоки обязательно осматривают ее дно с внешней стороны, никогда при этом не поворачивая его к гостю, сидящему справа, и придерживая ладонью край чашки, чтобы оставшиеся капли чая не пролились на татами, Кодай — запечатленный финал создания чашки, основа ее устойчивости. По его форме, линиям среза с гончарного круга (впрочем, в чашках Сино и в частных произведениях чайных мастеров основание делается отдельно и только потом присоединяется к корпусу) и многим другим деталям можно довольно объективно оценить класс мастера-керамиста.

Пространство кодай делится на нижнюю (татамидэуки) и внутреннюю (кодай-най) части. Можно выделить шесть основных типов кодай.
1. По форме нижнего среза — хитоэва (кольцо), микадзуки, или катаусу (кольцо неравной толщины), нидзю (двойное кольцо, с бороздкой посередине), сикаку (квадрат), гокаку (пятиугольник), такаку (многоугольник), ибицу (нерегулярной формы) (см. рис. 4).

2. По вертикальному срезу — ва (цилиндр), сотохираки (расширяющийся книзу конус), бати (расширяющийся книзу вогнутый конус), такэфуси (расширяющийся книзу конус с утолщением в месте присоединения к корпусу, напоминающий утолщение бамбукового коленца), мэнтори (расширяющийся книзу конус со срезанной под углом внешней кромкой основания конуса).
3. По форме внутреннего пространства кодай — сиитакэ (с заостренным в центре утолщением на дне чашки, называемым «шапочкой странствующих аскетов-токин), удзу (спираль), инадзири (букв. «хвост лобана» — спираль с меньшим количеством витков).
4. Неглубокий кодай — агэдзоко (малое внутреннее пространство кодай, например в чашках тэммоку и др.), бэтадзоко (монолитный кодай), усудзоко (дно без подставки с неглубокой выемкой в форме диска, напоминает дно чайниуы-нацумэ), эндза (подставка без внутреннего програнства, широко расплющенная внизу), фукуро-кодай (кодой с круглым внутренним пространством и нижними краями горизонтально загнутыми внутрь) (см. рис. 5).

5. Кодой с прорезями в стенках — кири (с разрезом в виде наклонной или вертикальной щели, иногда расширяющейся книзу), вари (сквозные прорези), сакура (по форме нижнего среза — соединенные краями пять арабских цифр «три», например в чашках Хаги), тоси (круглые или каплевидные сквозные прорези, например в чашках Сего). Сквозные прорези делались для пропускания через них шнура при перевозке чашек.
6. Кодой с различными линиями на поверхности — складки тиримэн-сибори, сходящиеся к центру и покрытые брызгами глазури (тоби-гусури), например на чашках Карацу. На нижнем срезе кодой (татами-цуки) у некоторых чашек можно видеть так называемые готоку-мэ (следы глиняных прокладок при обжиге нескольких чашек, поставленных друг на друга пирамидкой) или кайло (ракушек, играющих такую же роль, как прокладки из глины) (см рис. 6).

По форме корпуса чашки можно разделить на; тэммоку-гата, идо-гата, комогаэ-гата, ван-гата, суги-гата, хира, санкаку, сикаку (масу), коо, цуцу, хандзуцу, доодзимэ, бадараи, сиогэ, цумами-даси, момо-гата, сухама, ката-кути (тобира-кути), бадзёбай, тодзин-буэ и т.д.

Во время чайного действа (чаще всего при смывании чашки горячей водой после «густого чая») первый гость, который от имени остальных ведет беседу с хозяином, может спросить последнего о поэтическом имени чашки.

Оно может быть наречено мастером-изготовителем и им же записано на крышке или на боку ларца либо непосредственно на кодай-ваки (дзикигаки) лаком. Там же обычно ставится печать автора (катаоси). Подпись мастера может быть замаскирована под узор, рассыпана на части и тд. (какуси-мэй), что чаще всего делается на чашках-копиях, поэтому от знатока требуется бдительность.

Кроме мастера-изготовителя имя может дать впоследствии (ои-мэи) один из владельцев, чьи имена внесены в ее «краткую биографию», записанную на кипарисовом ларце, в котором она хранится.

Князъ-даймё или придворный аристократ-хугэ могли сделать коогаки — надпись на лицевой стороне крышки ларца для чашки. Имя при этом указывалось, но печать не ставилась.

На аукционах в Киото стоимость чашки без ларца или надписи на нем, а следовательно, с утерянной биографией или, как выражаются чайные мастера, «голой» (хадака) снижается на порядок. Длина и яр-кость «личной истории», напротив, резко повышает цену чашки.

Рассмотрев около 150 имен известных в чайном мире чашек, мы установили, что они распадаются на четыре основные группы [5].
1. Самая большая (около 47%) имеет образное имя, навеянное внешним видом чашки.
2. Около 20% чашек названы по имени создателя чашки, ее владельца или местности, где она была изготовлена.
3. Около 19% названий основаны на поэтических (хонка) или прозаических (хондзэцу) литературных текстах, а также устных преданиях, легендах и тд.
4. Около 13% намекают на внешний вид или историю чашки не прямо, а косвенно.

В первой группе преобладают названия по цветовой ассоциации:
Аоэ (Голубой залив), Аояги (Зеленая ива), Аояма (Голубая гора), Акино яма (Осенние горы), Асахаги (Цветы хаги в утренней росе), Ама-гумо (Дождевая туча), Инадзума (Молния — черная чашка Раку с фрагментами красного цвета), Усумомидзи (Бледная листва осени — различные оттенки желтого), Караори (Китайская ткань — чередование красных и зеленых пятен), Коно хана (Цветы сливы — потеки белой глазури), Дзансэцу (Последний снег — сквозь белую глазурь просвечивает серый и зеленый фон), Сигурэ (Осенний дождь — серый тон туч и как полосы дождя — мазки грубой щетки), Сэкиё (Вечернее солнце), Сэцу-гэцу (Снег и луна), Сэппоо (Снежная вершина — верх чашки в белой глазури), Тидори (Чайки — черная чашка Раку с белыми, как чайки, пятнами), Вакакуса (Молодая трава — часть чашки зеленая) и тд.

Реже встречаются названия, продиктованные не только цветом, но и формой:
Отогодзэ (Толстушка, то же, что Окамэ, — черная и красная чашки Раку), Они-окэ (Кадка для кудели), Онигадзё (Замок демона на горе Ооэ-яма), Кадзаори (Смятая ветром шапка — черная чашка Раку, напоминающая смятую чиновничью шапку — эбоси), Кике (Колокольчик — форма цветка), Коорай сиоокэ (Корейский бочонок с солью), Токин (Черная шапочка отшельника — ямабуси), Соодзёо (Буддийский епископ — красная чашка Раку, похожая на сидящего епископа), Тэнгу (Лесной дух — красная чашка Раку, формой и цветом напоминающая длинный нос лесного духа), Масу (Квадратная мерка), Мисима окэ (Чашка Мисима в форме бочонка), Дзюкуси (Спелый плод хурмы — красная чашка Раку), Когицунэ (Лисенок — красная чашка Раку) и тд.

Порой название определяется узором или даже специальной картинкой на чашке:
Ункаку (Журавль в облаках — на корпусе чашки инкрустированное изображение журавля), Энтэммоку (Ласточка — потеки глазури на краях чашки по форме похожи на хвост ласточки), Оинами (Седые волны — названа так за волнообразные белые следы грубой кисти), Оги-нагаси (Плывущие веера — они изображены золотой краской на поверхности чашки), Кангэцу (Зимняя луна — наклонный мазок кисти на темной поверхности корпуса похож на полумесяц), Кёгэн-бакама (Хакама актера — круг на боку чашки напоминает герб на актерских хакама), Татибана (Цветы мандарина — они изображены на чашке), Наруто (Пролив Наруто — место, где постоянно бушует водоворот, о котором напоминает узор чашки).

Во второй группе названия примерно поровну делятся на:
  имена владельцев чашки:
Асано идо (Чашка Идо из дома Асано), Араки корай (Корейская чашка из дома Араки), Имаэда, Камия, Иккаи (имя штукатура, с которым Сотан, по преданию, расплатился этой чашкой), Ураку идо (Чашка Идо из дома Ураку), Тоёобо (монах с таким именем, говорят, когда-то владел этой чашкой), Тотоя (Рыбацкая лавка — то ли Рикю нашел когда-то эту чашку в рыбной лавке, то ли так звался купец из Сакаи, закупивший целый корабль таких чашек) и т.д.
  и географические названия, так или иначе связанные с историей чашки:
Адзума корай (знаменитая на весь район Канто корейская чашка), Ивасэяма гоки (название дал Энею по горе около реки Тацутагава, где знамениты осенние пейзажи, о которых напоминает красновато-зеленоватый цвет чашки), Ооцу (Энею нашел эту чашку в Ооцу и сделал ее, по его выражению, хонка — чашкой-моделью), Ката мурасаки (Лиловая чашка из дома Кага), Китано (чашка использовалась в знаменитом чаепитии в роще у синтоистского храма Китано-дзиндзя), Госёмару (название корабля, на котором эта чашка была срочно доставлена для чаепития, проводившегося Хидэёси), Дзэмпукудзи (черная чашка Раку из храма Дзэмпукудзи в Канадзава), Року Дзидзо (Шесть Дзидзо — в районе Фусими есть местность с этим названием, где Энею получил эту чашку) и т.д.


Вещь в японской культуре. М.: Вост. лит., 2003, с. 137-168.

?

Log in